Эпидемия БЕЗВОЛОСЫХ. Куда исчезли волосы у аристократов 18-19 века и почему их заменили париками?

источник:

https://www.youtube.com/watch?v=Fj6mcxFTzIo

Вы когда-нибудь задумывались, почему на портретах XV и XV веков нет ни одного живого человека с натуральными волосами?
Нам всю жизнь врали о так называемой эпохе просвещения и галантном веке.
Историки, словно по методичке, твердят нам одно и то же: якобы это была просто мода. Якобы люди брились Налоса, чтобы
спастись от вшей и грязи. Но включите критическое мышление прямо сейчас. Вы действительно верите, что аристократия,
обладающая ресурсами для строительства дворцов невероятной сложности и создания шедевров искусства, не могла придумать ничего лучше, чем носить на голове
душный тяжёлый колтун из чужих волос или шерсти животных? Это ложь, которой нас кормят со школьной скамьи. Вы были
обмануты. Официальная версия трещит по швам, как только мы начинаем анализировать факты, а не слепо верить учебникам. Посмотрите внимательно на эти
портреты. Это не мода, это тотальная маскировка. Перед нами не каприз богачей, а эпидемия. Эпидемия
безволосых. Задумайтесь, почему этот странный фетиш охватил весь цивилизованный мир одновременно? От Лондона до Санкт-Петербурга, от Парижа
до американских колоний. Тысячи, десятки тысяч людей вдруг лишились естественного волосяного покрова. Нам говорят, что они
брили головы, но есть документы, мемуары и медицинские отчёты того времени,
которые историки старательно обходят стороной. В них описывается не добровольное бритьё, а выпадение волос, тотальная алапеция. Аристократы,
правящая элита, те, кто должен был быть эталоном здоровья, превратились в лысых больных существ. Парик — это не аксессуар, это протез. Это попытка
скрыть физическое уродство, которое внезапно поразило целое поколение.
Давайте разберём официальную байку про вшей. Нам говорят, что вши заедали людей, поэтому они брились на лоса и надевали парики. Но это абсурд с точки зрения биологии и логики. Парик,
сделанный из конского волоса или человеческих волос, пропитанный салом и пудрой, является идеальным инкубатором для паразитов.
Он тёплый, влажный, и его трудно чистить. Если бы целью была гигиена,
люди бы ходили просто с короткими стрижками или бритыми головами, протирая их спиртовыми растворами или уксусом,
который был доступен. Но нет, они надевали на себя килограммы мёртвой органики. Зачем? Ответ может быть только
один. Им нужно было любой ценой имитировать наличие волос. Отсутствие волос воспринималось не как
гигиеническая норма, а как стигма, как признак болезни. Вспомните реформы Петра I. Нам говорят, что он рубил бороды
бояром, чтобы привить европейскую культуру. А что, если всё было ровно наоборот? Что если царь, вернувшийся из
Великого посольства или тот, кто занял его место, знал страшную правду? Бороды перестали расти. У огромного пласта
населения начались необратимые генетические изменения. Налог на бороду — это гениальная манипуляция. Это способ
легализовать безбородость. Если у тебя не растёт борода, ты платишь штраф или признаёшь себя европейцем. Таким образом, физический недостаток,
вызванный внешним воздействием, был превращён в элитный признак. Те, кто сохранил способность растить волосы, объявлялись отсталыми варварами, а те,
кто потерял их, прогрессивными аристократами. Это классическая подмена понятий, которой пользуются социальные инженеры на протяжении веков. Но волосы — это только вершина айсберга.
Посмотрите на лица той эпохи: килограммы белил, свинцовые белила, ртуть, мышьяк.
Женщины и мужчины накладывали на себя слои ядовитой штукатурки. Официальная история говорит нам: «Это канон красоты». бледность — признак
аристократизма. Я же говорю вам, это маскировка. Что они прятали под слоем свинца? Язвы, пигментные пятна, следы
лучевых ожогов. Кожа аристократов XV и XV веков была поражена чем-то, что нельзя было показывать, и они замазывали
это, даже зная, что косметика их убивает. Свинцовые белила медленно отравляли организм, но страх показать истинное лицо был сильнее страха смерти.
Мы сталкиваемся с фактом массового поражения биологического вида. Если мы отбросим сказки про моду, перед нами предстанет картина глобальной
катастрофы. Потеря волос, поражение кожных покровов, резкое падение рождаемости в аристократических семьях,
вырождение династий. Всё это симптомы. Симптомы чего? Лучевой болезни,
химического отравления планетарного масштаба? Мы подходим к самому страшному вопросу. Что произошло в атмосфере Земли
незадолго до начала так называемого галантного века? Почему элита, которая имела доступ к лучшей еде и защите,
пострадала первой? Существует теория, о которой боятся говорить на кафедры истории. Теория о том, что атмосфера
была отравлена и парики стали единственным способом скрыть тот факт,
что правящий класс мутировал. Они потеряли связь с природным здоровьем. Волосы — это индикатор жизненной силы.
Это, если хотите, антенны организма. И вдруг эти антенны отпадают у всех, кто находится у власти. Случайность? Не
думаю. Здесь кроется математическая невозможность. Вероятность того, что мода наношения неудобных, дорогих и грязных конструкций возникла просто так,
равна нулю. В истории человечества мода всегда шла от утилитарности или демонстрации статуса через красоту.
Здесь же мы видим демонстрацию болезни,
завёрнутую в красивую обёртку. А теперь обратимся к цифрам. Оборот индустрии париков и пудры в одной только Франции
XV века превышал бюджеты некоторых государств. Миллионы ливров тратились на то, чтобы скрыть головы. Это была
индустрия сокрытия правды. Тысячи Цирюльников работали не над стилем, а над конспирацией. И откуда брались эти
волосы? С крестьян. Но если крестьяне сохранили волосы, значит эпидемия была избирательной. Или крестьян просто не считали, а их волосы сбревали насильно,
чтобы обеспечить элиту материалам демаскировки. Мы видим чёткое классовое разделение не по деньгам, а по биологическому признаку. Одни теряют
волосы и прячут это, другие служат донорами биоматериала.
Это напоминает скотоводческую ферму, где есть хозяева, пострадавшие от какой-то техногенной катастрофы, и есть стадо,
которое более устойчиво к среде, но лишено прав. Давайте углубимся в медицинские архивы, которые чудом уцелели или были намеренно оставлены нам
как предупреждение. Если вы откроете старинные фармакопии XVI века, вас охватит настоящий ужас. Основным
лекарством от всех болезней, которым лечили монархов и дворян, была ртуть.
Нам говорят, что медицина была примитивной, что врачи были невеждами.
Но задумайтесь на секунду, неужели лучшие умы человечества, способные рассчитывать орбиты планет, строить сложнейшую навигацию и проектировать
крепости звёзды, не понимали, что ртуть — это смертельный яд? Официальная история утверждает, что ртутью лечили
венерические заболевания, и здесь кроется подмена понятий колоссального масштаба. Симптомы, которые приписывали этим болезням, удивительным образом
совпадают с симптомами острой лучевой болезни: выпадение волос, язвы на коже,
разрушение костной ткани, выпадение зубов, общее истощение. Что если эпидемия, о которой нам твердят историки, была прикрытием для массового
радиологического или химического поражения? Врачи того времени знали больше, чем мы думаем. Ртуть — это тяжёлый металл. В определённых, пусть и
варварских протоколах, она могла использоваться как средство для выведения других, более опасных изотопов или токсинов из организма. Это была
отчаянная попытка химиотерапии. Они пили ртуть, втирали её в кожу, дышали её парами. Не потому, что были глупые, а
потому, что пытались остановить распад своих тел. Аристократия гнила заживо.
Взгляните на проблему зубов, которая является ещё одним фрагментом пазла, не укладывающимся в официальную картину. У большинства правителей того времени к
30ти или 40 годам практически полностью отсутствовали зубы. Вспомните первого президента Соединённых Штатов Америки
Джорджа Вашингтона. У него был полный род протезов. Нам говорят, что они ели много сахара.
Серьёзно, сахар в те времена был дорогим удовольствием, но не настолько доступным, чтобы вызывать тотальный некрос челюстей у целого класса людей
одновременно. Гнилые зубы и растворяющиеся челюсти — это классический признак отравления тяжёлыми металлами или воздействия радиации,
которая накапливается в костях, так называемый радиевый некрос. Аристократы использовали виера не только для кокетства, а чтобы скрыть зловонное
дыхание, исходящее от гниющих дёсен. Это был мир, где улыбка могла выдать страшную тайну физического распада. А
теперь перейдём к самой зловещей медицинской практике, кровопусканию.
Врачи выпускали литры крови из своих пациентов по любому поводу. Историки смеются над этим, называя средневековым варварством. Но давайте посмотрим на это
с точки зрения выживания после катастрофы. Если кровь насыщена токсинами, если лимфатическая система перегружена продуктами распада, то
механическое удаление загрязнённой жидкости — это единственный способ продлить жизнь. Это был примитивный диализ. Они сливали заражённую кровь,
надеясь, что организм выработает новую, чистую. Это не суеверие, это жёсткая,
кровавая логика выживания в условиях критически отравленной среды. Задумайтесь о моге на высокие воротники,
жабо и шейные платки, которые появились именно в этот период. Что они скрывали?
Моду? Нет, они скрывали проблемы с щитовидной железой, зобы и шрамы от операций. Щитовидная железа — первый орган, реагирующий на радиационный фон.
Эпидемия заболеваний горла и шеи вынудила портных создавать одежду,
которая закрывала человека по самый подбородок. Перчатки, которые носили, не снимая даже в помещении, скрывали язвы  на руках и деформированные ногти. Здесь мы подходим к архитектурным несостыковкам, которые кричат о том, что среда обитания изменилась, а люди,
жившие в ней, были пришлыми или выжившими, но не строителями. Посмотрите на дворцы Санкт-Петербурга и Европы.
гигантские окна в одно стекло, огромные залы с высоченными потолками.
И это в разгар так называемого малого ледникового периода. Нам говорят, что климат был суровым, реки промерзали до дна, а аристократы строят здания,
которые невозможно отопить. Это абсурд.
Лысые больные люди в шелках и париках замёрзли бы насмерть в этих каменных мешках. Камины, которые мы видим сейчас,
часто выглядят как декоративные вставки,
прилепленные позже. Они несоразмерно малы для таких объёмов. Это значит, что здания строились для другого климата и
другими существами, которым не требовалось такое отопление. А безволосые аристократы просто заселили руины прошлой цивилизации, пытаясь
согреться у примитивных очагов. Они были беженцами на собственной планете, утратившими здоровье и технологии,
вынужденными скрывать свои лысые головы под париками, а свои замерзающие тела под слоями одежды в чужих гигантских
домах. Посмотрите на здание в историческом центре вашего города, где бы вы ни жили. В Москве, Омске, Праге или Риме вы видите одну и ту же картину,
которую ваш мозг привык игнорировать.
Окна первых этажей уходят глубоко под землю. Нам говорят, что это так называемый культурный слой. Якобы за 200
или 300 лет люди набросали столько мусора и грязи, что уровень земли поднялся на несколько метров. Задумайтесь над этим бредом. Вы верите,
что аристократы в напудренных париках и шёлковых чулках, которые так забоботились о своём статусе, годами ходили по колена в отходах, позволяя заваливать свои парадные входы и окна?
Нам предлагают поверить, что жители городов были настолько ленивы, что не вывозили мусор, а просто утрамбовывали его и строили новые дороги поверх первых
этажей. Это ложь, рассчитанная на идиотов. Никакого культурного слоя в таком объёме не существует. Грязь не
растёт сама по себе как трава. Перед нами следы глобальной катастрофы, того самого потопа или селевого схода планетарного масштаба, который накрыл
цивилизацию глиной и илом. И здесь мы возвращаемся к нашим безволосым аристократам.
Связь между засыпанными этажами и париками прямая и пугающая. Та катастрофа, которая похоронила первые этажи зданий, принесла с собой не просто
грунт. Эта глина была насыщена химическими или радиоактивными элементами. Грунт фанил. Те, кто выжил или пришёл на эти территории сразу после
катастрофы, оказались в эпицентре заражения. Испарение от этой наносной глины, которая покрывала метры пространства, били по самому уязвимому:
по эндокринной системе и волосяным луковицам. Люди жили буквально на радиоактивной свалке истории. Именно поэтому эпидемия облысения накрыла всех
одновременно. Чем ближе к земле, чем ближе к культурному слою, тем сильнее воздействие. Возможно, именно поэтому
знать старалась жить на вторых и третьих этажах, оставляя первые для прислуги или хозяйственных нужд. Но это их не спасло.
Атмосфера была отравлена повсеместно.
Теперь давайте сопоставим технологические возможности лысых людей в париках с тем, что им приписывают.
Официальная история утверждает, что эти люди, лечившиеся ртутью и не имевшие элементарной канализации, построили грандиозные звёздные крепости по всей
планете. Вы видели геометрию этих фортов? Это идеальные математические фигуры, выверенные до сантиметра,
облицованные камнем весом в тонны. Нам говорят, что это делали солдаты с лопатами и тачками. Это технологический
абсурд. Объём земляных и каменных работ при строительстве одной такой звезды превышает возможности любой армии XV
века, даже если бы они работали круглосуточно без еды и сна. А таких звёзд тысячи, от Европы до Японии. Кто
их строил? лысые больные люди, умирающие в 40 лет от отравления свинцом. Нет, они не строили, они откапывали. Эпоха,
которую мы называем временем строительства, на самом деле была эпохой великой раскопки. Аристократы XV века —
это не созидатели, это сквоттеры. Они заняли пустующие засыпанные глиной города высокоразвитой предшествующей цивилизации.
Они вставляли свои примитивные деревянные рамы в гигантские проёмы,
рассчитанные на совсем другие технологии остекления. Они вешали свои картины поверх фресок, которые не могли восстановить. Они называли это
основанием городов, хотя на самом деле это была инвентаризация руин. Вот почему на старинных картинах мы видим
руинистов, художников, которые с фотографической точностью рисовали развалины, заросшие деревьями прямо посреди процветающих столиц. Нам
говорят, что это фантазия художников. Но зачем фантазировать руины, если ты живёшь в новом, строящемся мире?
Художники рисовали реальность. Они документировали процесс заселения мёртвых городов новыми хозяевами, теми самыми безволосыми людьми в париках.
Посмотрите на цифры производства кирпича. Для постройки одного квартала Санкт-Петербурга или Лондона требуются сотни миллионов кирпичей. Где заводы,
где карьеры, где логистика? В архивах нет данных о гигантских промышленных комплексах, способных обеспечить такой
объём. Нам показывают кустарные сарайчики, где мужики лепят кирпичи вручную. Это смешно. Если посчитать
скорость ручного производства, то на постройку одного Эрмитажа ушли бы тысячелетия. Вывод очевиден. Здания уже
стояли. Они были построены из материалов, технологию создания которых мы утратили. Тот кирпич, что мы видим в старых кладках, часто по качеству
превосходит современный бетон. Он звенит как металл. А строители X века просто штукатурили то, что нашли, и выдавали за
своё. Это объясняет, почему аристократия так отчаянно пыталась создать видимость древности своего рода. Им нужно было
легитимизировать своё право на эти дворцы. Парики, сложные ритуалы, выдуманные родословные. Всё это театр.
Театр, призванный убедить население, что эти слабые лысые люди- законные наследники богов, построивших этот мир.
Но правда прорывается сквозь щели,
несоответствие роста. Дверные ручки на старинных дверях часто расположены слишком высокодны современного человека.
Ступени лестниц бывают неудобно высокими или широкими. Акустика залов предназначенная для чего-то иного, чем
баллы и музыка. Всё это создавалось не для людей ростом 1метр 70. Мы живём в домах великанов, которые были
уничтожены, а на их место пришли карлики-мародёры, напялившие на себя чужие волосы. Но самый страшный вопрос даже не в том, кто строил, а в том,
откуда взялось население для заселения этих городов после катастрофы.
Демографические графики XIX века показывают неестественный взрывной рост населения, который биологически невозможен без внешнего вмешательства,
как будто кто-то включил инкубатор.
Давайте посмотрим правде в глаза и обратимся к сухой безэмоциональной статистике, которая разрушает официальную картину мира быстрее, чем
любой динамит. Если вы откроете демографические графики XIX века, вы увидите нечто, что не поддаётся никакому
биологическому объяснению. Кривая роста населения не просто идёт вверх, она взлетает вертикально. Нас пытаются
убедить, что это результат улучшения медицины и аграрной революции, но мы только что разобрали, что медицина того
времени — это кровопускание и ртуть, а города были завалены глиной и нечистотами. В условиях тотальной антисанитарии, эпидемии холеры, оспы,
при отсутствии антибиотиков население Земли вдруг начинает удваиваться и утраиваться в рекордные сроки. Это
математически невозможно. Женщины физически не могли рожать столько выживающих детей в тех условиях.
Единственное логичное объяснение этому феномену — массовый вброс взрослого или подросткового населения извне или
искусственное выращивание людей в промышленных масштабах. И вот здесь на сцену выходят так называемые воспитательные дома. Эти гигантские сооружения появляются в Москве,
Санкт-Петербурге, Лондоне и Париже практически одновременно. Посмотрите на московский воспитательный дом. Это не
приют, это настоящий завод. Огромный комплекс дворец по своим масштабам превосходящий многие королевские резиденции.
Длина фасада- сотни метров. Зачем тратить миллионы рублей золотом тысячи тонн дефицитного кирпича на содержание
незаконно рожденных детей, которых общество того времени, по идее, должно было презирать? Официальная статистика
гласит, что через эти дома прошли миллионы младенцев. Миллионы. Откуда в патриархальном религиозном обществе, где
внебрачная связь была грехом, взялось такое количество брошенных детей? Нам говорят: «Бедность». Но даже в бедности
матери не отдают своих детей в концлагеря на верную смерть в таких количествах. Это противоречит инстинкту
выживания рода. Существует страшная гипотеза, что эти воспитательные дома были не приютами, а распределительными
центрами или даже инкубаторами. В архивах есть странные упоминания о том, что младенцев привозили обозами,
тысячами, без документов, без имён. Их просто нумеровали. Это был конвейер.
Откуда они брались? Есть версия, что это были дети, изъятые у населения захваченных территорий, у тех, кто помнил старый мир. Но есть и более
пугающая теория. технологии клонирования или искусственного выращивания, которые остались от прошлой цивилизации и были использованы новыми хозяевами жизни для быстрого восстановления рабочей силы. Им нужны были рабы. Им нужны были руки,
чтобы откапывать засыпанные города,
прокладывать железные дороги и работать на заводах. Идеальный раб — это тот, кто не помнит своих родителей, не знает
своей истории и не имеет родовой привязанности. Посмотрите на фотографии конца X века. Фабричные цеха, полные
детей, армии одинаково одетых солдат с одинаковыми лицами. Это поколение иванов не помнящих родства. Их воспитывали в
казарменных условиях, давали минимальные навыки, учили примитивному языку и внедряли новую выдуманную историю.
Именно поэтому мы ничего не знаем о катастрофе. Цепь передачи устной информации была разорвана. Между нами и
нашими реальными предками стоит стена из этого инкубаторского поколения.
Они не могли рассказать внукам правду о прошлом, потому что у них не было прошлого. Их память начиналась с койки в
воспитательном доме и свистка надзирателя. Они были чистым листом, на котором новые элиты, те самые лысые люди
в париках, написали ту историю, которая была им выгодна. Задумайтесь о странной моде на капустные открытки того времени.
Вроде бы шутка, детей находят в капусте,
но почему этих открыток тысячи? Почему на них изображены поля, усеянные младенцами, которых собирают как урожай?
В символике тайных обществ ничего не бывает просто так. Возможно, это прямая аллюзия на технологии биоинженерии.
Капуста — это метафора многослойности,
искусственной структуры. Мы видим намёк на то, что население было восстановлено неестественным путём. Это была операция
перезаселения. Это также объясняет появление огромного количества дворянских родов, которые возникли из ниоткуда. Многие фамилии были просто
выдуманы и розданы наиболее лояльным выходцам из инкубаторов, которые стали надсмотрщиками над остальной массой.
Создавалась новая социальная иерархия.
Старая аристократия, пострадавшая от мутаций и болезней, нуждалась в свежей крови и послушных исполнителях.
Воспитательные дома стали кузницей нового человечества, послушного, стандартизированного и лишённого корней.
Мы живём в мире, построенном сиротами.
Наша культура, наши традиции — это новодел, созданный для того, чтобы заполнить пустоту в душах людей, у которых отняли настоящую семью.
Глобальная амнезия человечества — это не случайность. Это результат тщательно спланированной спецоперации. Нас заставили забыть, кто мы, и подсунули
суррогат вместо истины. Но генетическая память сильнее. Иногда, глядя на старинные здания, на эти гигантские
двери и колонны, мы чувствуем странную тоску. Это голос той настоящей цивилизации, которую уничтожили, чтобы заселить мир биороботами.
Теперь, когда перед вами лежат разрозненные куски мозаики, лысая элита,
засыпанные города, невозможные технологии и инкубаторские дети, пришло время собрать их в единую пугающую
картину. Кто же стоял за кулисами этого грандиозного спектакля? Кто дёргал за ниточки марионеток в напудренных париках? Ответ лежит не в области
мистики, а в холодной логике управления ресурсами. Мы имеем дело с глобальной сменой управленческой парадигмы. Те, кто
пришёл к власти в XIX веке, не были создателями цивилизации, они были ликвидаторами. Представьте себе корпорацию, которая захватила активы
банкрота. Банкротом в данном случае выступила предыдущая высокоразвитая цивилизация, уничтоженная катаклизмом.
Новые хозяева, назовём их глобальными предикторами, столкнулись с проблемой,
как управлять остатками человечества и миллионами вновь созданных клонов на руинах мира, технологии которого они сами до конца не понимали. Им нужно было
упростить реальность. Им нужно было стереть память о том, что когда-то энергия была бесплатной, а люди жили сотни лет. Именно тогда была произведена величайшая диверсия в науке и истории.
Вспомните, как из таблицы Менделеева исчез эфир. Это не просто химический элемент. Это концепция мировой среды,
позволяющей получать энергию буквально из воздуха. Старые соборы и крепости звёзды были не религиозными и военными
объектами в нашем понимании, а станциями по сбору и генерации атмосферного электричества. Купола, шпили,
металлические каркасы. Всё это элементы единой энергосети. После катастрофы и захвата власти эта технология была
запрещена. Лысые перерезали провода. Они демонтировали резонаторы, сняли где могли металлические связи и объявили эти сооружения храмами для моления богам,
которых сами же и придумали. Нам навязали углеводородную экономику:
уголь, нефть, газ. Почему? Потому что то, что нужно добывать и продавать,
можно контролировать. Эфир контролировать нельзя, он везде.
Запрет эфира — это акт порабощения человечества через счётчик потребления.
Аристократия в париках была лишь прослойкой над смотрщиками, которые получили право жить во дворцах в обмен
на лояльность и молчание. Их болезни и мутации — это плата за близость к эпицентру событий, за контакт с
артефактами прошлого, которые фанили смертью. Они носили парики не только,
чтобы скрыть уродство, но и как униформу, отличающую их от серой массы биороботов, выращенных в воспитательных домах. Это была кастовая система,
построенная на лжи. Нам придумали историю древнего Рима и Греции, сдвинули хронологию на тысячи лет назад, чтобы
разорвать связь времён. Нам сказали, что мы произошли от обезьян, чтобы мы не догадались, что на самом деле мы
деградировавшие потомки богов или, что ещё хуже, результат генной инженерии на руинах титанов. Мы живём в каргокульте.
Мы используем здания, назначение которых не понимаем. Мы восхищаемся колоннами и портиками, думая, что это красота, хотя
это функциональные элементы утраченной физики. Мы ходим по улицам, под которыми лежат настоящие первые этажи, и думаем,
что так и должно быть. Но система даёт сбой. Эффект массового гипноза ослабевает. Интернет, как новая форма
коллективного разума, начал вскрывать эти нарывы. Люди стали замечать несостыковки. Почему на картах XV века
Тартария занимает половину мира, а в учебниках о ней ни слова? Почему технологии обработки камня деградировали
от идеальных полигональных кладок до кривого кирпича? Вся наша официальная история — это ширма, натянутая на гнилой каркас. Великая перезагрузка уже была и,
возможно, не одна. Мы находимся в конце очередного цикла. Эпидемия безволосых —
это был маркер начала новой эры. эры искусственного человека, оторванного от природы и космоса. Волосы, как антенны
связи с тонким миром, были убраны, чтобы превратить людей в послушных исполнителей. Но генетика берёт своё. Мы
просыпаемся, мы начинаем задавать вопросы.
И это самое страшное для тех, кто скрывается в тени за спинами историков и политиков. Вы не обязаны верить мне на
слово. Просто выйдите на улицу своего старого города. Посмотрите на окна,
уходящие в землю. Посмотрите на гранитные набережные, которые не возможно обработать зубилом. Посмотрите на портреты людей в париках с мёртвыми
глазами. И спросите себя: действительно ли это тот мир, о котором написано в учебниках, или это декорация, за которой
скрывается правда о величайшем преступлении против человечества? Мы только в начале пути. Истина где-то